Всем спасибо!!! Данная работа в статейном (расширенном) варианте вышла в 11-м номере журнала Современное право за 2011 год. См.: http://info-pravo.com/index/anons_sovremennoe_pravo/0-11.

Поздравляем Вас, Роман Евгеньевич!

Я подумал, но о другом.
А как это можно звания убрать преступлений из УК???
Ведь всем понятно совершена кража, убийство, разбой и следователь уже знает куда ему выезжать,я вот на практике был было так.
а вы что хотите чтобы мы опять ни чего толком не знали кто-за что отвечает и как что наззывается??
Да я весь труд вас прочитал про негативность имен в уголовном праве

Уважаемый Степан-Капуста, а по вашему без собственно имен что-нибудь изменится? Любые преступления квалифицируются не по именам тех или иных составов, а по пункту, части и номеру статьи. Именно в них оговорен полный состав преступления со всеми признаками и соответствующая санкция. Вот скажите, есть ли логика в том, чтобы, например, карманную кражу назвать самостоятельным именем "корманничество" и так и назвать соответствующий пункт ст. 158 или вообще выделить ее в качестве самостоятельного состава - ведь имя то есть. История свидетельствует, что законодатель следует за именами, а не за социальной логикой составов преступлений. Повторите цитаты Сократа, великий философ был, однако. Имена должны быть у постоянных явлений, а непостоянные явления их иметь не должны. Вот если бы до Екатерины 2-й тайное воровство и называлось "тайное воровство", а открытое и называлось "открытое воровство", то в своих новых составах она бы и назвала "воровство-кражу" - воровством, а "воровство-грабеж" - воровством с насилием, ну или насильственным воровством. И все вопросы были бы сняты. По крайней мере к сегодняшнему дню мы бы уже имели более верные представления о хищении и его формах. Кстати, а вы читали статью об именах с прикрепленной к ней картинкой? В прикрепленной картинке схема. Посмотрите. Не следует под каждое дробное деление одного явления в уголовном законе придумывать свои однословные имена, особенно с учетом того, что они почти всегда берутся с потолка.

Я же вас за ранее предупредил что усе прочитано. а вы опять у вас прям предубеждение на счт моей личности

И что то названия преступлений берутся с потолка? Берутся там где взялись. А вы как предлагаете звонить в дежурную часть и сообщать человеку что ой вы знаете у меня совершено прреступление в квартире №158 ч.2 ну это же не реально.
А то как в анекдоте получается...
А в соучастии если преступление....

Степан-Купуста, а вы часто бываете у врачей? Если да, то Вам должно быть известно, что если на вопрос врача: "На что жалуетесь", вы ответите названием конкретного диагноза, например "Коксартроз тазобедренного сустава"; то врач скривится и заметит: "Я не спрашивал у вас диагноза, ставить его моя компетенция, я спросил у вас "На что жалуетесь?"". Не должен народ заниматься самолечением. Диагноз это дело следователя, прокурора, судьи, а не человека, которого, как вы там говорите, обокрали, а когда приезжаешь на место оказывается ограбили или еще хлеще сразбойничали (разбили, то есть). Или звонят и говорят убили, а приезжаешь и оказывается причинили смерть в результате наезда (ДТП). Не пытайтесь привлечь народ к оценке деяния, не его это. Так что сделанное Вами здесь замечание неуместно. А на счет потолка это я не шутил. Ну нет ни у какого криминального деяния своего имени в русском языке. Их привык давать законодатель, начиная с 10 заповедей, для упрощения общей превенции, для быдла - рабов божьих, так сказать, и зря. Дурной пример заразителен. Заметьте в немецком праве статьи практически не имеют имен, есть параграфы, как и во многих других законодательствах. А при переводе эти составы именами снабжаем в общем-то мы, привыкли так. И знаете, отсутствие названий преступлений как-то их порядку не мешает. А в прецедентном английском праве так и вообще статей нет, как пример берутся решения по делу такому-то такого-то года, и все. Насчет предубеждения это вы зря, это я так, вообще заметил. Не становитесь параноиком . Пишите, с уважением, Р.Е. Токарчук.

Не нечасто у врачей быаю а вы о моем здоровьеце я вижу беспокоитесь Да и соскучились да я как посмотрю.
А ваше то заключение самого ложное, говорите не врач не ставь диагноз а мне пытаетесь с чего бы это

Lf Да и вот а почему это мой комментарий не уместен я то придупрежден М.А что увсе мое неуместное будет удалятся к ... А потому являясь челом законопослушным почти шечки не уместности не размещаю\
\F А М.А она беспощаден. Но справедливо беспощаден!

Знаете Степан-Капуста, я даже рад тому, что вы не оставляете мои работы без замечаний. Вообще с Вами весело. "Неуместен" в данном случае - значит не существенен, не бьет ни в глаз, ни в яблочко, нисколько не подвергает сомнению мои выводы.
Пишите.

Спасибо что просветили насчет "неуместности" Ваши комменты тоже не идеальны, смею вам заметить

Я хотя бы с несуществующими людьми не разговариваю Но нии чего это бывает особенно в с возростом Вы не переживайте я вам напишу как ваш труд прочитаю

Я ваша произведении взял почитать в библиотеке по совету уважаемых людей
Так чтобы конкретно с вами говорить, почитаюнапишу вам обязательно раз скучаете
А вы на него не разу что-то и не указали Что не ваша? По картинке портрету вроде ваша Фотка хорошая вы на ней как и живой

Да есть такая монография, посмотрите, но имейте в виду, что на сегодняшний день есть и более сильный вариант, который в сети выкладывать не буду. Сами понимаете: договор с издательством. В следующем топике сделаю на него ссылку, может когда и в Вашей библиотеке появится.

ну зачем она в нашей библиотеке? Кроме меня вашими трудами пока не интересуются Вот если вы мне подарите я бы почтал

У меня всего 10 авторских экземпляров и на них очередь из 15 докторов, и каждый ждет ее с нетерпением. Так что на счет того, что ими не интересуются это вы зря. Заочно осудили, типа мою ошибку повторяете.

вот я вам про наши чегеря говорю в нашем читальном только я вашими произведениями интересуюсь а больше ни хто
а вы доrтра, доктора
кто им мешает
Только вы тем что докторов в очереди держите
я точно не мешаю

ну вы к ней прям как не родной

за сим откланиваюсь

...любая классификация достаточно условна... все зависит от объекта и предмета исследования..

Во многих определениях насилия, даваемых различными авторами, мы встречаем указание на некоторые виды и способы насилия (причем не все авторы проводят между ними четкую грань).
Выделяемые признаки насилия позволяют отнести любое преступление к насильственному, ибо совершаются вопреки воле лица, потерпевшего от преступления.... (никто же не хочет стать потерпевшим (!!!)...
В этой части предлагаемые Вами аргументы деления хищений на насильственные и ненасильственные противоречат логике...

Браво Андрей Михайлович! Бис. Вы меня убедили, что хорошо разбираетесь в проблемах понятия насилие, но если вы действительно читали мои работы, то должны знать, что я как раз считаю необходимым избавиться от этого термина в уголовном законе, он слишком широк. Он вообще изменялся по моим подсчетам не менее 6 раз, под действием римского vis, французского violens, немецких notigung и gewalt (могут быть ошибки - пишу по памяти). При этом сегодня когда речь идет о убийстве и пр., то это просто насилие (как говорит Шарапов Р.Д. - "насилие ради насилия"), оно не связано с принуждением, как вы указали ниже. Когда же насилие способ другого преступления, то это уже принуждение, т.е. насилие становится принуждением тогда, когда воздействует на лицо для его подчинения в каких-либо ненасильственных целях. Поэтому в отягчающих признаках ст. 63 УК нет насилия, но есть психическое и физическое принуждение. Поэтому я настаиваю, что речь должна идти о хищении вообще и хищении путем принуждения. Старым описанием насильственного и ненасильственного хищения я пользуюсь для взаимопонимания. И не уходите в сторону от темы доклада. Ваша проблема в том, что вы видите цель науки УП в облегчении и усовершенствовании квалификации преступлений. Это известная позиция преподавателей-ученых. Но квалификация и ее вопросы это только эмпирический материал для настоящей науки, которая должна направляться на изменение закона. Там, где возникают проблемы в квалификации - часто проблема не в необходимости разъяснений суда, а к корректировке законодательства. Квалификацией пусть занимается ВС, это вопрос практики. Смотрите дальше. Вот вы проектировщик нового УК, вы пришли к выводу, что состав ст. 159 нуждается в корректировке, ну или вообще не нужна (сравните санкции ст. 158 и 159 - где та социальная обусловленность выделения этого состава? где его индивидуальная тяжесть? ведь различная общественная опасность первое основание выделения самостоятельных составов), вы его корректируете оставляя старое имя или убираете совсем поглотив например самостоятельным общим составом хищения. Вы начинаете эти новшества обсуждать в научной общественности или несете законодателю. И с чем вы столкнетесь? С непониманием. Вас спросят а почему состав мошенничества иной, у него же другие признаки, или куда вы дели это понятие вообще. Ай-яй-яй, не трогайте, не Вами положено, не Вам и ломать. Если вы знаете УУ 1903 г., то должны знать, что основная попытка составителей (Неклюдов, Таганцев, Фойницкий и др.) этого уложения, в части реформы института хищения, не увенчалась успехом именно по этому. Они предлагали избавиться от понятий кражи, грабежа, разбоя, мошенничества и пр. определив общее понятие похищения из которого добавлением квалифицирующих и привилегированных обстоятельств выделять его безымянные составы. Чем это закончилось? А тем, что под действием критики, настаивающей на употреблении старой терминологии, тайное и открытое ненасильственное хищение получило имя - кража, а открытое и тайное насильственное - разбой. Кража и в Указе 1947 года описывалось как "тайное и открытое" хищение, а должно было содержать просто понятие хищения, но это имя мешало. В результате воз и ныне там. Вот вам и значение имен, законодатель при формулировании новых норм исходит не из социальной сущности норм, а из устоявшихся терминов, как бы нелепы они не были. Кстати на примере мошенничества видно, что чем далее имя от содержания, тем меньше конфликт между ними. Но это не снимает проблемы дальнейшей сложности (невозможности) совершенствования норм. Кстати вы не ответили мне конструктивно. Что мы выигрываем, называя составы преступлений собственными именами? За сим прощаюсь, искренне Ваш покорный слуга, и боевой офицер, Р.Е. Токарчук.

Роман Евгеньевич! А пример тайного разбоя можно привести....? Я что то таких не встречал....

Ну вот видите.... сами же пишете: "...основная попытка составителей (Неклюдов, Таганцев, Фойницкий и др.) этого уложения, в части реформы института хищения, не увенчалась успехом именно по этому...".
Хищение путем обмана - мошенничество, чего тут сложного. Ну скажите кому мешает это понятие, или чему? Для квалификации не мешает, для понимания не мешает,.....Ну вы же не приводите значение, а просто говорите что это кому то и чему то не нравится....Для меня понятие кража, грабеж, разбой, мошенничество, присвоение, растрата понятия вполне очевидные, понятные и применять закон по номерам (Преступление по статье №.... думаю будет весьма проблематично)!!!
Практикующий юрист, доцент Зюков А.М.

Уважаемый Андрей Михайлович! А сейчас что, квалификация идет по именам? А я то, не практикующий юрист, думал, что по пунктам и номерам статей. Наверное ошибся! Виноват! Вы тут в одном из замечаний сказали, что "любая классификация условна", а можно ли условностям, явлениям не постоянным, давать имена вообще? Знаете, даже Американская цветовая классификация степеней угрозы террористической опасности, когда имя далеко от содержания и потому условно, выглядит более логичной и последовательной. А про тайный разбой я Вас вообще не понял - вы мой предыдущий комментарий прочитали хорошо? Про приведение в беспомощное или бессознательное состояние различными веществами (клофелином и пр...). Кстати аргументов против моей позиции вы так и не представили. Вы фактически говорите "Не трогайте, не Вами положено, не Вам и брать", но это как раз тупик в развитии уголовного права и уголовного законодательства. Да здравствует застой уголовного права порождающий произвол законодателя! За сим прощаюсь, с уважением, искренне Ваш покорный слуга, Р.Е. Токарчук (практикуюсь только в гражданских делах по мере служебной необходимости - защите своих сотрудников и родственников погибших товарищей).

Роман Евгеньевич! про классификацию я написал для примера: когда мы квалифицируем деяние как кражу, то представляем его в виде совокупности конкретных признаков. И когда говорят, что совершена кража юристы всегда поймут в чем дело... Но Вы так и не привели примеров чему или кому имена преступных деяний мешают.....

Эх уважаемый Андрей Михайлович, Вы вроде меня слышите, но не слушаете, доклад вроде читали, а вроде и нет. Я же на этом его и построил, на примерах того, как мешают имена составов преступлений их социально обусловленным изменениям,и создают нелепые формы. А насчет кражи, имени оказывается на достаточно и сразу возникает вопрос какой?, квалифицированной с какими признаками по какой части и пункту? Ну будут говорить - совершил преступление, предусмотренное такой-то статьей,пунктом, частью, и нет проблем. Номер статьи не сделает этот состав понятием, не законсервирует его признаки. Или может по Вашему мнению следует придумать каждому пункту название, ведь по большому счету специальные составы преступлений - это квалифицированные или привилегированные части общего состава, просто условно выделенный в самостоятельную норму. Зачем все их называть собственными именами, они ведь так не устойчивы - изменчивы.

Может Вы и правы Роман Евгеньевич
Во всяком случае в таких названиях точно есть "вред" Недавно в Минэкономразвития поступил проект интересного документа, который назывался так:

«Административный регламент по исполнению Федеральной службой по экологическому, технологическому и атомному надзору функции по осуществлению контроля и надзора за соблюдением юридическими лицами, в уставных капиталах которых доля (вклад) Российской Федерации, субъекта Российской Федерации, муниципального образования составляет более чем 50 процентов и (или) в отношении которых Российская Федерация, субъект Российской Федерации, муниципальное образование имеют право прямо или косвенно распоряжаться более чем 50 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции (доли), составляющие уставные капиталы таких юридических лиц, государственными и муниципальными унитарными предприятиями, государственными и муниципальными учреждениями, государственными компаниями, государственными корпорациями, а также юридическими лицами, имущество которых либо более чем 50 процентов акций или долей в уставном капитале которых принадлежит государственным корпорациям, требования о принятии программ в области энергосбережения и повышения энергетической эффективности».

А как это насилие "ликвидировать"? смысл и альтернатива насилию тогда

Для этого есть вполне определенное понятие, которое как раз таки предусмотрено в исчерпывающем списке отягчающих обстоятельств ч. 1 ст. 63 УК РФ - принуждение физическое и психическое. Заметьте, что насилие и угроза насилием к таким обстоятельствам не относятся, т.е. де-юре допустимо наказать (см. ч. 2 ст. 63) за принуждение дважды: во-первых, определив наказание по квалифицирующему признаку насилие; и, во-вторых, учесть при определении наказания отягчающий признак физическое принуждение, добавив еще годик-другой. А речь то ведь идет именно о принуждении физическом (насилие и др. физические виды воздействия) и психическом (угрозы). Об это рекомендую Вам мою монографию и статьи здесь: http://crimpravo.ru/my.....

Книжки это конечно хорошо, особенно когда их пишешь или читаешь. только принуждение это как?

Экий вы хитрый Степан-Капуста, читать значит не хотим, а знать все хотим. Ищите ответы по указанному ранее адресу, а лучше здесь (http://crimpravo.ru/blog/1334.html#cut) - специально для таких как вы выложил. Дерзайте.

И что это я сразу хитрый?

Или смотрите тоже самое на этом сайте в моих раздачах.

Вы меня не знаете, а говорите хитрый, может у меня после другие вопросы возникнут, не отвечаете не нужно. Может я не понял просто, читая Ваши труды многотомные

Эх Степан-Капуста, у меня трое детей и каждый из них, как и вы, читать не хочет, а знать все и пятерки получать хочет. Вы по последним ссылкам моим пройдите, я же предложил, там все коротко и ясно.

Вот опять вы на личность мою переходите, вы меня не знаете, а говорите

Хорошо, читайте:
Желая привлечь внимание исследователей уголовного права к новой своей монографии (Р.Е.Токарчук. Насильственные хищения: социальная природа норм и вопросы совершенствования уголовной ответственности. -М.: Юрлитинформ. 2011.)публикую здесь некоторые выдержки из нее по указанной в заглавии теме.
Итак несколько слов о конфликте уголовно-правовых понятий «насилие» и «принуждение».
…
Явления, относимые в понятие насилия в уголовном законе, не просто воздействие, не просто применение физической силы в отношении человека или его повреждение, но именно применение силы для достижения чего-либо, принудительное воздействие, т. е. подчинение человека для определенных целей. Насилие и угрозы в разбое – это не просто воздействия на лицо, замечает уже в XIX веке И. Я. Фойницкий, а лишь «средства принуждения, потому что насилие и угрозы имеют здесь значение не сами по себе, а лишь как составные части хищнической деятельности». Только в качестве способа принуждения в преступлении это понятие имеет технико-юридическое значение в ХХI веке, в случае самостоятельности (самоцельности), закономерно распадаясь на различные самостоятельные преступления против личности, обладающие собственными именами и понятиями (убийство, вред здоровью и пр.), как насилие самоцель, не являющееся способом преступления.
Все формы принуждения объединены единством своей роли. Все они служат условиями достижения целей виновного путем непосредственного воздействия на человека, посягающего на его физическую или психическую неприкосновенность, для подчинения лица вопреки (против или помимо) его воли, вынуждения его действовать или воздержаться от действий, испытать что-либо или перенести. Как верно подмечено в немецком уголовном праве принуждение (Notigung), это – «Воспрепятствование осуществлению воли в определенном направлении или принуждение к осуществлению воли в определенном направлении». В широком смысле слова, по замечанию С. В. Познышева, «принуждением может считаться всякое воздействие на другого субъекта, противное воле последнего и направленное к тому, чтобы побудить его что-либо совершить или, наоборот, чего-нибудь не совершать».

... Принуждение (физическое или психическое) нарушает свободу проявления воли человека посредством непосредственного воздействия на лицо для достижения целей виновного, происходит агрессивное столкновение. Преступления, совершаемые путем принуждения и преступления против личности именуются насильственными, но не по имени узкого уголовно-правового понятия насилие, а по имени широкого социального, охватывающего принуждение и самостоятельные посягательства на лицо. Получилось, что принуждение это часть насилия (в широком смысле), а насилие (в узком смысле) это способ физического принуждения.
В Уголовном кодексе Российской Федерации в качестве обстоятельств отягчающих наказание предусмотрены «психическое принуждение» и «физическое принуждение» (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ и др.). Насилие в исчерпывающем списке отягчающих обстоятельств не предусмотрено, т. е. не может служить самостоятельным отягчающим обстоятельством без того, чтобы входить в понятие физического принуждения. Понятия физического и психического принуждения представляют реальную альтернативу ошибочно воспринятых, но нереализованных в уголовном законе, в силу несоответствия практическому назначению, категорий «психического» и «физического насилия». Когда абстрактные психическое и физическое насилие не нацелены на достижение какого-либо дополнительного криминального результата и общественноопасны, они в уголовном праве распадаются на простые преступления против личности (побои, причинения вреда здоровью, угрозы убийством и пр.), а если являются способом преступления, то в качестве образа действия, составляют элемент принуждения, физического или психического. Абстрактные категории «психического» и «физического насилия» являются в уголовном праве лишними. Физическое и психическое принуждение олицетворяют подчинение человеком явлений внешнего мира известными способами: энергетическим (физическое воздействие) и информационным (интеллектуальное).
Насилие и угроза им в уголовном законе признаются наиболее агрессивными и распространенными способами принуждения, но отнюдь не единственными (см. напр: ст. ст. 120, 144, 149, 179, 240, 302 УК РФ). Как заметил А. И. Бойцов, «насилие возникло и первоначально существовало в виде преимущественно прямого физического столкновения сторон». Самостоятельные способы принуждения, такие как: приведение в беспомощное состояние – обманным введением в организм потерпевшего наркотических средств, сильнодействующих, ядовитых, психотропных или одурманивающих веществ, использованием гипноза, воздействием ионизирующими излучениями, либо упругими или электромагнитными волнами; неисполнение обязанностей по устранению естественных ограничивающих свободу активности и нарушающих безопасность зависимого лица, условий; сложно отнести к насилию в его узком, уголовно-правовом, смысле.

Закономерно утверждать, что все способы совершения преступлений, связанные с воздействием на физическую или психическую неприкосновенность личности составляют принуждение, физическое или психическое, соответственно. «Принуждение к совершению действий, не носящих имущественного характера, УК, поскольку признает их общественно-опасными, предусматривает в качестве самостоятельных преступлений (например, принуждение к вступлению в половую связь, принуждение к занятию проституцией, принуждение к выполнению незаконных действий и т. д.)».
В силу объективных и субъективных причин наличия в праве оценочных понятий действующее понятие насилия, так как именно оно ошибочно использовано для обозначения способа насильственных преступлений, уже поглотило некоторые элементы форм физического принуждения. При обнаружении пробела в криминализации форм принуждения, способов других преступлений, причиняющих очевидный вред здоровью человека, исследуемая категория стала служить в ХХ в. их преследованию путем поглощения. Несколько десятилетий этот подход оправдывался действующим принципом аналогии, позволяющим, в числе прочего, расширять неопределенные понятия.
В целях адекватного преследования конкретных хищений путем приведения потерпевшего в бессознательное состояние обманным или тайным введением в организм различных веществ, приведших к нескольким смертям, категория «насилие» поглотила эту форму принуждения. Катализатором стало резонансное дело «Хищников». По материалам дела организатор группы преступников, обладающий юридическими познаниями, вполне обоснованно убеждал своих подельников, что хищение, после ненасильственного приведения жертвы в бессознательное состояние клофелином, может быть квалифицировано только как кража, а само ненасильственное введение клофелина не преследуется. Правосудие отвергло логику грамотного преступника, а уголовно-правовой термин насилие наполнился новым нелегитимным содержанием, в результате чего разбой фактически перешагнул границу нападения.
Аналогичную закономерность мы обнаруживаем в XIX в. Обнаружив пробел в виде отсутствия криминализации «приведения в бессознательное состояние», законодатель устранил его, самостоятельно отразив в законе (ст. 589 Уголовного Уложения 1903 г.). «Такое решение законодателя, – пишет Р. Д. Шарапов, – было продиктовано двумя причинами: во-первых, тайное или обманное приведение в бессознательное состояние все же не укладывалось в бытовавшее в то время понимание насилия как применение физической силы, но вместе с тем считалось, что по степени общественной опасности этот способ не уступает насилию; во-вторых, прямое указание в законе на рассматриваемый способ преступления нужно было для того, чтобы окончательно избавиться от разночтений в этом вопросе».
Действующая практика объединения многих форм физического принуждения в понятии насилия провоцирует многочисленные разночтения, которых законодатель дореволюционного периода старался избежать.
Если убрать поглощенные оценочным понятием насилие иные формы физического принуждения, то собственное содержание этой категории в качестве составообразующего признака преступлений, это «непереходящее в иное преступление противозаконное применение физической силы против личности потерпевшего». Наиболее существен, в связи с этим, вопрос включения действующей практикой в это содержание последствий для здоровья, что позволяет многим исследователям заключать, что причинение вреда здоровью – это определяющий признак насилия (против выступали Л. Д. Гаухман, В. И. Симонов, Н. И. Панов и др.).

Развитие мысли об определяющем значении последствий расширяет рассматриваемую категорию, приняв за догму цепочку от обратного: «…если есть вред жизни или здоровью, следовательно, было насилие». Результатом чего становятся утверждения, что насилие – это бездействие, причинившее вред (против выступали Л. Д. Гаухман, В. И. Симонов и др.); тайное применение ядовитых, одурманивающих и иных веществ вызвавшее последствия, а также вообще всякое тайное, обманное или с использованием доверия потерпевшего причинение вреда его жизни или здоровью (против выступали А. А. Пионтковский и В. Д. Меньшагин, Н. И. Панов, В. В. Ераксин, и др.).
Расширение понятия насилия на вред здоровью служит двум практическим целям. Во-первых, оправдывает искусственное разделение насильственного грабежа и разбоя, когда «насилие, опасное для жизни или здоровья» выделяется именно причинением вреда здоровью определенной тяжести. Во-вторых, служит в качестве связующего элемента, для преследования в понятии насилия самостоятельно не криминализованных в уголовном законе перечисленных выше форм физического принуждения. Этот процесс, имеющий общемировую тенденцию, но разные способы реализации, в XIX веке хорошо описан А. Н. Круглевским: «Нельзя не заметить, что, если, с исторической точки зрения, отрицательное решение вопроса о насильственном характере приведения потерпевшего в бессознательное состояние, является более правильным, то с догматической точки зрения, подведение подлежащих деяний под понятие разбоя заслуживает предпочтения… При этом отдельные законодательства формулируют подлежащее деяние различным способом. Одни кодексы расширяют сферу средств разбоя, через посредство приравнивания к насилию всякого иного деяния виновного, давая, таким образом, главное значение эффекту деяния и не требуя от него какого-либо определенного содержания… Другие кодексы обращают главное внимание не на эффект деяния, а на способ его учинения, говорят об интересующем нас деянии, как о способе реализации разбоя и упоминают о нем как о третьем, наряду с насилием и угрозами, средстве осуществления этого деликта. Такова система уголовного уложения 1903 г. (ст. 589…). Наконец, третья система соединяет в себе обе предыдущие и, наряду с деяниями, состоящими в приведении потерпевшего в бессознательное состояние, приравнивает к насилию действия виновного, ставящие жертву в положение беззащитности».
Включение обнаруженных практикой, но самостоятельно не преследуемых в Уголовном кодексе Российской Федерации, форм физического принуждения в понятие насилия, до их легальной криминализации иным образом, имеет практическую ценность и целесообразно, но незаконно.
Некоторые формы физического принуждения не связаны так прочно, как насилие, с вероятностью причинения вреда здоровью. При этом они могут стать его причиной, а главное в такой же степени облегчают достижение криминальных целей лица и отделяются от ненасильственных способов повышенной общественной опасностью принуждения. В частности, очевидна необходимость особо криминализовать хищение путем приведения в беспомощное состояние воздействием гипноза, распространенного способа хищений, воздействием ионизирующими излучениями, либо упругими или электромагнитными волнами. Авторы Уголовного Уложения 1903 г., обоснованно относили к приведению в бессознательное состояние разбоя как воздействие различными веществами, так и использование электрического тока и гипноза. Уголовный кодекс Российской Федерации легально этот способ насильственного хищения не преследует.
Принуждение, само по себе, в уголовном законе всего лишь способ достижения криминальных целей. По мнению Н. И. Панова способ и «средства совершения преступления являются признаками, характеризующими лишь акт поведения субъекта, непосредственно его действие (бездействие)». Он не может включать какой-либо результат, так как характеризует «качественное своеобразие преступления, показывающего его индивидуальные особенности, присущие действию в конкретном преступлении», «физическое насилие – это особая характеристика преступного действия, способ его совершения, но не последствия этого действия». Принуждение олицетворяет активную форму поведения, выражающуюся в манипулировании другим человеком (физическом или психическом), ограничении его субъективной или объективной свободы к действию или бездействию. Физическое принуждение объективно создает опасность причинения вреда естественным благам личности, но вред здоровью или жизни не может быть его содержанием. В противном случае умаляется ценность второго, по значимости (после жизни), естественного блага человека, охраняемого обществом, которое в насильственных хищениях выступает дополнительным объектом и «защищается уголовным законом лишь попутно, т. е. постольку поскольку…» (Н.И. Панов).

Физическое принуждение, связанное своими способами с нарушением физической неприкосновенности лица, достаточно индивидуализирует ответственность насильственного хищения, им совершаемого, и не требует причинения какого-либо вреда здоровью. Только в качестве компромисса с действующим уголовным законом, другими его насильственными преступлениями, можно, с большой натяжкой, принять допустимой позицию, согласно которой причинение определенного вреда здоровью для совершения хищения может оцениваться как отягчающий ответственность признак, дифференцированный по тяжести умышленного вреда здоровью. Но в перспективе при разработке нового уголовного закона следует от этой позиции отказаться и преследовать преступления против личности самостоятельно вне хищения, так как формы принуждения, служащие способом насильственных хищений достаточно индивидуализируют их общественную опасность вне зависимости от возможных преступлений против личности.
Из всего вышесказанного можно сделать вывод, что принуждение – это подчинение другого человека вопреки (против или помимо) его воле в целях принуждающего. Подчинение, при этом, существенно шире представлений о вынуждении волевого согласия потерпевшего на действие или бездействие, в целях подчиняющего. Оно может вызывать как активное вынужденное поведение, так и невозможность поступать по своей воле. В последнем случае подчиняется не воля человека, а способность лица поступать по своему усмотрению, ведь человек это не только наделенная волей и интеллектом личность, но и биологический организм. Подчинение человека внешним воздействиям (законам физики, земному притяжению, например) часто носит надволевой характер и может осуществляться как против воли, так и помимо нее.
Современной практике известны следующие способы физического принуждения: а) насилие – внешнее силовое воздействие на тело человека; б) приведение в беспомощное состояние путем введения в организм потерпевшего наркотических средств, сильнодействующих, ядовитых, психотропных или одурманивающих веществ, использования гипноза, ионизирующих излучений, либо упругих или электромагнитных волн; в) неисполнение обязанностей по нейтрализации естественных ограничивающих свободу активности и нарушающих безопасность лица, условий. Из-за отсутствия собственного развитого института и системы они бессистемно включаются в содержание юридических конструкций: «принуждение», «физическое принуждение», «насилие» и видов насилия.
Приведенные способы принуждения энергетическим воздействием не являются исчерпывающими, но и они и любые другие, равно составляют элементы физического принуждения, обнимаются им. При этом, без причинения вреда личности, составляющего самостоятельные посягательства на жизнь или здоровье лица или соответствующие квалифицирующие обстоятельства, они уравниваются в своем характере общественной опасности, почему могут адекватно преследоваться в рамках этого понятия.
Угрозы насилием представляют собой угрозы применения физического принуждения, угрозы причинения вреда жизни, здоровью или свободе лица. Они предполагают в качестве инструмента принуждения – страх, испуг, т. е. эмоции. «Сущность всякой угрозы заключается в возбуждении “чувства страха”». Их объект – психическая неприкосновенность личности, и они не обязательно рассчитаны на непосредственную реализацию, почему ни по своей природе, ни по содержанию не относимы к уголовно-правовой категории «насилие», а являются наиболее агрессивной формой психического принуждения, устрашающей вредом естественным благам человека. В составах преступлений (ст. 110, чч. 1 ст. ст. 150, 183, 302, п. «г» ст. 127.2, ч. 1 ст. 133, п. «в» ч. 2 ст. 131, ч. 2 ст. 142, ч. 2 ст. 161, ч. 1 ст. 163, ст. 162, ч. 3 ст. 178, ст. ст. 179, 296 и 309 УК РФ и др.) при определении форм психического принуждения отсутствует единая терминологическая концепция и единое основание для их деления, нет последовательности в употреблении терминов при описании этого видового способа преступлений. Характер и степень угроз в составах преступлений определяется бессистемно.
Ю. М. Антонян разделяет психическое насилие на две группы. К первой он относит угрозы применения насилия, причинения вреда здоровью или жизни либо неконкретизированные угрозы, подразумевающие аналогичное содержание. Во вторую включает менее опасные угрозы при шантаже и вымогательстве, т. е. угрозы, не направленные против жизни и здоровья. Уже в XIX веке при определении вымогательства и шантажа последняя группа ненасильственных угроз была разделена на угрозы противоправными действиями (вымогательство) и угрозы незапрещенными действиями (шантаж).

Таким образом, к настоящему времени выделено три социально-значимых способа психического принуждения: а) устрашение причинением вреда правам или интересам потерпевшего или его близких; б) устрашение применением физического принуждения, лишением свободы, причинением вреда жизни или здоровью потерпевшего или его близких; в) устрашение причинением правомерного вреда интересам потерпевшего. В этих трех способах психического принуждения представлено различное влияние на общественную опасность преступлений. Не имея собственного развитого института и системы, они преследуются в рамках юридических конструкций уголовного закона «принуждение», «угроза насилием» либо иных преследуемых угрозах.
В Уголовном кодексе Российской Федерации при конструировании статей используется не только категория «насилие», но и категории «насилие, не опасное для жизни или здоровья» и «насилие, опасное для жизни или здоровья». Деление насилия на виды по степени интенсивности воздействия на человека (опасности для его жизни или здоровья) вызывает значительные затруднения в понимании своей сущности. Единственным практическим поводом указанного деления исторически является оправдание разделения насильственного хищения на грабеж и разбой, на основании «явной опасности для лица», вызывающей ошибочное деление насилия на эти виды. Исторически это деление подразумевало разницу физического и психического принуждения, первое из которых, в отличие от второго, действительно опасно для лица. Только терминологические проблемы перевода не предоставили мыслителям XIX века возможностей усвоить правильный вариант этого деления. Насилие (в узком значении) имманентно опасно для человека. Любой способ физического принуждения представляет опасность причинения вреда жизни или здоровью человека. Поэтому на практике виды насилия делятся не по степени опасности для лица, а по объему последствий для здоровья, включаемых в их содержание.
Привычка правоприменителя к применению аналогии при толковании понятия насилия недопустима, так как идет в разрез с принципом законности. «Отмечая положительное значение оценочных признаков, – пишет В. Н. Кудрявцев, – следует признать, что сокращение их числа в законодательстве способствует укреплению… законности». Аналогичная история с расширением понятия насилия (Gewalt) в немецком праве вызвала протест Конституционного суда ФРГ, что «слишком широкое понимание насилия противоречит началу определенности закона».
Мы приходим к очевидному выводу, что определять действующее оценочное уголовно-правовое понятие насилия – это сизифов труд. Философ Карнап считает, что «оценочное суждение… ничего не утверждает и не может быть ни доказанным, ни отвергнутым».
Существующее положение приводит к тому, что целесообразность применения понятия насилия для описания составообразующего признака хищений, находится под сомнением, ведь оно служит для отражения различных способов физического принуждения. При этом физическое принуждение, в отличие от насилия, является самостоятельным понятием, легально закрепленным в качестве обстоятельства отягчающего наказание (п. «к» ч. 1 ст. 63 УК РФ). Понятием, более широким в части охвата физических путей воздействия на человека, и более узким, в части ограничения посягательством на свободу воли лица без включения каких-либо преступлений против личности. Преследование в Уголовном кодексе Российской Федерации в рамках уголовно-правового понятия насилия всех способов физического принуждения имеет практическую ценность и целесообразно, но может быть только временным, так как не способствует соблюдению принципов законности и справедливости, а также противоречит началу определенности закона.

Точность, лаконичность и исчерпывающая полнота описания общественно опасных деяний являются залогом адекватного восприятия и эффективного применения уголовно-правовых норм для целей уголовной ответственности. «С терминологией в кодексах, особенно в уголовном, необходимо обращаться с большой осторожностью, так как термин здесь должен по возможности точно обозначать тот круг действий, который ставится под угрозу уголовного закона, и всякая реформа в этом отношении только тогда может быть оправдана, когда удастся вместо неточного, шаткого слова придумать более точное и определенное». Социологическая категория «насилие» не требует к себе столь строгого отношения и служит в криминологии и уголовном праве для описания более широкого объема явлений, поглощая само принуждение, все формы воздействия на организм человека и его повреждения. При этом сфера приложения широкой и узкой категорий едина, это описание агрессивного средства регулирования общественных отношений. Говорить, что насилие можно понимать в широком и узком смыслах, которые применяются в одной сфере общественных отношений, это все равно, что допускать альтернативное содержание (широкое и узкое) для понятий убийство, смерть, преступление и пр. Содержание уголовно-правовых понятий не должно иметь альтернатив в одной сфере применения.
Поэтому: в качестве способа насильственного хищения физическим принуждением нельзя ограничиваться только преследованием насилия; нельзя бесконечно и нелегитимно расширять границы этого оценочного признака на все способы физического принуждения, пренебрегая принципом законности в угоду требованиям справедливости; необходимо преследовать в качестве способа насильственных хищений само физическое принуждение, не делая дробного деления его на формы по перечисленным способам. В действующей практике известные способы физического принуждения должны преследоваться в рамках понятия насилия, ввиду отсутствия самостоятельной их криминализации, что, в свою очередь, является очевидным пробелом уголовного закона, требующим незамедлительного устранения.

Благодарю за полный и всесторонний ответ. Я подумаю над вашими мыслями.

В уголовном праве регламентируется в первую очередь криминальное насилие, признаки которого определяются в нормах Особенной части УК РФ.
С точки зрения происхождения слова «насилие» оно может быть истолковано как:
1) принуждение, понуждение, притеснение, давление, нажим, применение физической силы;
2) против воли, силой заставить, вынуждать, ставить перед необходимостью исполнения чужой воли и т.п. (Ожегов С.И. Словарь русского языка. 14-е изд., стер. М., 1983. С. 344; Словарь синонимов русского языка. 4-е изд. М., 1975. С. 247–248, 259–260, 418 и др.)
Некоторые авторы под насилием понимали любое физическое воздействие на личность, сопряженное с причинением ей физических страданий (В.Д. Меньшагин, Л.Д. Гаухман) .
Отдельные авторы связывают насилие с понятием нападения в силу того, что, по их мнению, в большинстве случаев насильственные действия совершаются внезапно для потерпевшего (Г.Л. Кригер, Н.Н. Смирнова) .
Другие ученые говорят не только о физическом, но и о психическом насилии, причем отдельные авторы упоминают в своих определениях признак противоправности (А.Н. Игнатов, М.М. Курбанов) .
Необходимо выделить наиболее важные признаки насилия:
1) насилие представляет собой внешнюю активную деятельность человека;
2) всегда носит характер принуждения;
3) выражается в физическом и психическом воздействии на другого человека;
4) носит умышленный характер;
5) незаконность насильственного воздействия;
6) данное воздействие всегда происходит помимо или против (вопреки) воли потерпевшего;
7) насилие способно причинить травму, вред (не только физиологический, но и психический).

Роман Евгеньевич! Вы видимо продолжаете исследования в плоскости текста монографии: Токарчук Р.Е. Насилие и его роль в составах насильственных хищений / Р.Е.Токарчук М.:УМиИЦ «Учебная литература», 2011...
Действующее законодательство, как известно, не содержит дефиниции насилия. Между тем такой законодательный опыт имелся. Согласно ст. 475 Уложения 1903 г., насилием над личностью признавалось умышленное нанесение удара или иное насильственное действие, нарушающее неприкосновенность . Законодатель раскрывал понятие «насилие» через категорию «насильственные действия». Данное определение позволяет выделить признаки насилия: юридический – применение насилия умышленно; фактические признаки – нанесение удара и не конкретизированное иное насильственное действие, нарушающее неприкосновенность.

И если согласились называть хищение путем обмана.... мошенничеством, закрепили в законе, то что от этого плохого? кому от этого вред? Какое негативное действие оказывает это на процесс квалификации? Вот вопросы которые возникают от доклада. И это от того, что просто не понятно.....

Роман Евгеньевич! А почему мошенничество «по видимому, означало похищение мошны или из мошны, т. е. вид карманной кражи».... принимать данное понимание сегодня?
У нас же живой русский язык!!! МОШЕ́ННИК, мошенника, ·муж. Плут, человек, обманывающий других из корыстных целей. Мелкий мошенник. «Это такие мошенники, каких свет не производил.» Гоголь (по словарю Ушакова); МОШЕ́ННИК, -а, м. Человек, к-рый занимается мошенничеством, плут, жулик (по словарю Ожегова);...........
А теперь внимание (!!!) выбирайте:
“мошенник” в словаре русских синонимов - это
(архи)плут, жулик, бестия, протобестия, проходимец, пройд(ох)а, прощелыга, арап, жук, вор; пробы ставить негде, хват, шкодник, чернушник, плохо не клади, подменитель, похититель, кукольник, прохиндей, надувала, обирала, жулябия, из вора кроен, из плута шит, мошенником подбит, джентльмен удачи, клейма ставить негде, грабитель, аферист, каналья, наперсточник, кидала, фартовый, лохотронщик, обдирала, гопник, обманщик, прощеульщик, блатарь, блатняга, делец, шельмец, преступник, темнила, прохвост, динамист, из плута кроен, аферюга, из вора скроен, из плута кроен, мошенником подбит, из вора шит, из вора шит мошенником подбит, рыцарь наживы, пробы негде ставить, из вора кроен, клейма негде ставить, блатной, из плута шит, мошенником подбит, из вора скроен мошенником подбит, шаромыга, шкода, подменщик, пройдоха, шарлатан, деляга, из вора кроен, мошенником подбит, из плута скроен, мошенником подбит, из плута скроен, шельма, обдувала, надувало, гусь, шаромыжник, из плута шит, архиплут, шулер, обдувало, пройда, шильник, ловчила, маравихер, прощелыжник, шахер-махер, любитель ловить рыбу в мутной воде, охмуряло, кидальщик, авантюрист, лихоманец, на ходу подметки режет, ловкач, штукарь, мазурик

"вообще утверждать, что именно правильно - я заметил - время!" - это схоластика

Уважаемый Андрей Михайлович, как то на крим право мы с вами находили общий язык. Поэтому давайте конструктивнее. Я в докладе аргументированно обосновал, почему нельзя называть составы преступления однословными именами. Выдвините свои обоснования тому, зачем составам преступлений нужны имена. Например обоснуйте имя составу тайного насильственного хищения. Ведь есть же тяжкое тайное насильственное хищение в составе разбоя, а не тяжкого нет. Непорядок. В Постановлении Пленума ВС рекомендовано "В случаях, когда в целях хищения чужого имущества в организм потерпевшего против его воли или путем обмана введено опасное для жизни или здоровья сильнодействующее, ядовитое или одурманивающее вещество с целью приведения потерпевшего в беспомощное состояние, содеянное должно квалифицироваться как разбой. Если с той же целью в организм потерпевшего введено вещество, не представляющее опасности для жизни или здоровья, содеянное надлежит квалифицировать в зависимости от последствий как грабеж, соединенный с насилием".
Но позвольте, грабеж только открытое хищение, если и введение вещества и завладение имуществом совершено тайно, то извините грабежа нет. Давайте придумаем виртуальный состав тайного насильственного хищения и возьмите да обоснуйте его имя или может оно у него уже есть давно, тогда откройте мне его и обоснуйте его необходимость для этого состава. В противном случае у вас нет аргументов против моей позиции, а она Вам просто не нравится, так как нарушает Ваши представления о единстве имен преступлений и их составов. Но это не аргумент. С уважением, Р.Е. Токарчук.

Роман Евгеньевич! "...Выдвините свои обоснования тому, зачем составам преступлений нужны имена..." Просто я это не оспариваю, не вижу смысла менять устоявшиеся названия..... В России так: "Если украли, то еще можно найти, а если скоммуниздили, то и начинать бесполезно!!!"

Роман Евгеньевич! "...Ваши (мои (!!!)представления о единстве имен преступлений и их составов..."
У меня нет представлений о единстве имен, я не занимаюсь этой темой, т.к. действительно не понимаю ее значение... Что даст замена названий???

У вас есть представление о том, что вот есть имя кража, и его менять не надо. Это так же как мама, что не делай мама - вещь неизменная. Но в составах преступлений ведь не так. Они меняются, но имена этого делать не дают, а, что еще хуже, часто мешают и порождают те нелепые компромиссы, как с приведенными понятиями разбой, воровство-грабеж (сегодня насильственный грабеж), воровство-кража и воровство-мошенничество (сегодня простой грабеж и мошенничество). Тактика не менять имеющиеся имена о которой вы говорите не дает перспектив для развития старых норм (имеющих соотношение имя-содержание несколько веков), хотя эти нормы родились в иных общественных отношениях и сегодня в их старом виде социально не обусловлены - требуют серьезной корректировки.